Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране
Уж угадали; точно так:
Примчался к ней, к своей Татьяне,
Мой неисправленный чудак.
Идет,
на мертвеца похожий.
Нет ни одной души
в прихожей.
Он
в залу; дальше: никого.
Дверь отворил он. Что ж его
С такою силой поражает?
Княгиня перед ним, одна,
Сидит, не убрана, бледна,
Письмо какое-то читает
И тихо слезы льет рекой,
Опершись
на руку щекой.
В коридоре они столкнулись с Лужиным: он явился ровно
в восемь часов и отыскивал нумер, так что все трое вошли вместе, но не глядя друг
на друга и не кланяясь. Молодые люди прошли вперед, а Петр Петрович, для приличия, замешкался несколько
в прихожей, снимая пальто. Пульхерия Александровна тотчас же вышла встретить его
на пороге. Дуня здоровалась с братом.
Проходя канцелярию, Раскольников заметил, что многие
на него пристально посмотрели.
В прихожей,
в толпе, он успел разглядеть обоих дворников из того дома, которых он подзывал тогда ночью к квартальному. Они стояли и чего-то ждали. Но только что он вышел
на лестницу, вдруг услышал за собой опять голос Порфирия Петровича. Обернувшись, он увидел, что тот догонял его, весь запыхавшись.
Он стоял, смотрел и не верил глазам своим: дверь, наружная дверь, из
прихожей на лестницу, та самая,
в которую он давеча звонил и вошел, стояла отпертая, даже
на целую ладонь приотворенная: ни замка, ни запора, все время, во все это время! Старуха не заперла за ним, может быть, из осторожности. Но боже! Ведь видел же он потом Лизавету! И как мог, как мог он не догадаться, что ведь вошла же она откуда-нибудь! Не сквозь стену же.
Ленивый от природы, он был ленив еще и по своему лакейскому воспитанию. Он важничал
в дворне, не давал себе труда ни поставить самовар, ни подмести полов. Он или дремал
в прихожей, или уходил болтать
в людскую,
в кухню; не то так по целым часам, скрестив руки
на груди, стоял у ворот и с сонною задумчивостью посматривал
на все стороны.
Слово «пошлость» он не сразу нашел, и этим словом значение разыгранной сцены не исчерпывалось.
В неожиданной, пьяной исповеди Безбедова было что-то двусмысленное, подозрительно похожее
на пародию, и эта двусмысленность особенно возмутила, встревожила. Он быстро вышел
в прихожую, оделся, почти выбежал
на двор и,
в темноте, шагая по лужам, по обгоревшим доскам, решительно сказал себе...
— Подождите, Семен, — крикнула Лидия и тоже пошла
в прихожую, размахивая шалью. Клим взглянул
на Варвару; кивнув головою, она тихонько одобрила его...
А Миша постепенно вызывал чувство неприязни к нему. Молчаливый, скромный юноша не давал явных поводов для неприязни, он быстро и аккуратно убирал комнаты, стирал пыль не хуже опытной и чистоплотной горничной, переписывал бумаги почти без ошибок, бегал
в суд,
в магазины,
на почту,
на вопросы отвечал с предельной точностью.
В свободные минуты сидел
в прихожей на стуле у окна, сгибаясь над книгой.
Самгин еще
в начале речи Грейман встал и отошел к двери
в гостиную, откуда удобно было наблюдать за Таисьей и Шемякиным, — красавец, пошевеливая усами, был похож
на кота, готового прыгнуть. Таисья стояла боком к нему, слушая, что говорит ей Дронов. Увидав по лицам людей, что готовится взрыв нового спора, он решил, что
на этот раз с него достаточно, незаметно вышел
в прихожую, оделся, пошел домой.
Самгин успел освободить из пальто лишь одну руку, другая бессильно опустилась, точно вывихнутая, и пальто соскользнуло с нее
на пол.
В полутемной
прихожей стало еще темнее, удушливей, Самгин прислонился к стене спиной, пробормотал...
С лестницы сошли рядом и молча. Клим постоял
в прихожей, глядя, как по стене вытянулись
на вешалке различные пальто; было
в них нечто напоминающее толпу нищих
на церковной паперти, безголовых нищих.
О порядке и необходимости защищать его было написано еще много, но Самгин не успел дочитать письма, —
в прихожей кто-то закашлял, плюнул, и
на пороге явился маленький человечек...
— Что — скушная комната? — спросила Марина, выплывая из
прихожей и остановясь
на скрещении дорожек;
в капоте из кашемирских шалей она стала еще больше, выше и шире,
на груди ее лежали две толстые косы.
Ушел. Коротко, точно удар топора, хлопнула дверь крыльца. Минутный диалог
в прихожей несколько успокоил тревогу Самгина. Путешествуя из угла
в угол комнаты, он начал искать словесные формы для перевода очень сложного и тягостного ощущения
на язык мысли. Утомительная путаница впечатлений требовала точного, ясного слова, которое, развязав эту путаницу, установило бы определенное отношение к источнику ее — Тагильскому.
— Мне ничего неизвестно, — сказала женщина, не помогая Самгину раздеться, а когда он пошел из
прихожей в комнаты, встала
на дороге ему.
Самгин принял все это как попытку Варвары выскользнуть из-под его влияния, рассердился и с неделю не ходил к ней, уверенно ожидая, что она сама придет. Но она не шла, и это беспокоило его, Варвара, как зеркало, была уже необходима, а кроме того он вспомнил, что существует Алексей Гогин, франт, похожий
на приказчика и, наверное, этим приятный барышням. Тогда, подумав, что Варвара, может быть, нездорова, он пошел к ней и
в прихожей встретил Любашу
в шубке,
в шапочке и, по обыкновению ее, с книгами под мышкой.
Морозов быстро посторонился. Тогда
в прихожую нырком, наклоня голову, вскочил небольшой человечек,
в пальто, слишком широком и длинном для его фигуры,
в шапке, слишком большой для головы; извилистым движением всего тела и размахнув руками назад, он сбросил пальто
на пол, стряхнул шапку туда же и сорванным голосом спросил...
Он понимал, что обыск не касается его, чувствовал себя спокойно, полусонно. У двери
в прихожую сидел полицейский чиновник, поставив шашку между ног и сложив
на эфесе очень красные кисти рук, дверь закупоривали двое неподвижных понятых.
В комнатах, позванивая шпорами, рылись жандармы, передвигая мебель, снимая рамки со стен; во всем этом для Самгина не было ничего нового.
Варвара явилась после одиннадцати часов. Он услышал ее шаги
на лестнице и сам отпер дверь пред нею, а когда она, не раздеваясь, не сказав ни слова, прошла
в свою комнату, он, видя, как неверно она шагает, как ее руки ловят воздух, с минуту стоял
в прихожей, чувствуя себя оскорбленным.
Самгин решил зайти к Гогиным, там должны все знать. Там было тесно, как
на вокзале пред отходом поезда, он с трудом протискался сквозь толпу барышень, студентов из
прихожей в зал, и его тотчас ударил по ушам тяжелый, точно
в рупор кричавший голос...
— Я те задам! — проворчал Тагильский, облизнул губы, сунул руки
в карманы и осторожно, точно кот, охотясь за птицей, мелкими шагами пошел
на оратора, а Самгин «предусмотрительно» направился к
прихожей, чтоб, послушав Тагильского,
в любой момент незаметно уйти. Но Тагильский не успел сказать ни слова, ибо толстая дама возгласила...
Еще дела не начались, а
на Лючу,
в прихожей у порога, и
в Китае также, стоит нетерпеливо, как у долго не отпирающихся дверей, толпа миссионеров: они ждут не дождутся, когда настанет пора восстановить дерзко поверженный крест…
— Это я, — тихо сказала она, — вы здесь, Борис Павлович? Вас спрашивают, пожалуйте поскорей, людей
в прихожей никого нет. Яков ко всенощной пошел, а Егорку за рыбой
на Волгу послали… Я одна там с Пашуткой.
Через несколько минут легкий стук
в дверь, и вошел важный барин
в ермолке с кисточкой,
в турецком халате с красными шнурами. Не обращая
на нас никакого внимания, он прошел, будто никого и
в комнате нет, сел
в кресло и стал барабанить пальцами по подлокотнику, а потом закрыл глаза, будто задремал.
В маленькой
прихожей кто-то кашлянул. Барин открыл глаза, зевнул широко и хлопнул
в ладоши.
А там грянула империалистическая война. Половина клуба была отдана под госпиталь. Собственно говоря, для клуба остались
прихожая, аванзал, «портретная», «кофейная», большая гостиная, читальня и столовая. А все комнаты, выходящие
на Тверскую, пошли под госпиталь. Были произведены перестройки. Для игры «инфернальная» была заменена большой гостиной, где метали баккара,
на поставленных посредине столах играли
в «железку», а
в «детской», по-старому, шли игры по маленькой.
На столах стоят мешочки с пробой хлеба. Масса мешочков
на вешалке
в прихожей… И
на столах,
в часы биржи, кроме чая — ничего… А потом уж, после «делов», завтракают и обедают.
В прихожей стало вдруг чрезвычайно шумно и людно; из гостиной казалось, что со двора вошло несколько человек и все еще продолжают входить. Несколько голосов говорило и вскрикивало разом; говорили и вскрикивали и
на лестнице,
на которую дверь из
прихожей, как слышно было, не затворялась. Визит оказывался чрезвычайно странный. Все переглянулись; Ганя бросился
в залу, но и
в залу уже вошло несколько человек.
Вошел
в прихожую Зиновий Алексеич. Наташа быстро подскочила к отцу, сняла с него шапку и повисла у него
на шее, целуя заиндевевшую от мороза родительскую бороду.
Мигом и Дуня, и Груня набросили
на себя попавшиеся под руку платья и побежали к больному. Они услыхали
в прихожей необычайный шум: кто-то хриплым голосом бранился, а Патап Максимыч громко приказывал.
Прихожие богомольцы перед ним
на две стороны расступились. Прошел Михайло Васильич
в самый перед. Приняв поданный ему белицей подручник, чинно сотворил семипоклонный начáл и низко всем поклонился, с важностью глядя
на бывших
в часовне. А глаза так и говорят: «Глядите, православные,
в каку одежу я вырядился!.. Царское жалованье!..»
— А
в раздачу сиротам
на каждый двор по рублю… Каждой сестре, пришедшей
в день сей из скудных обителей, по рублю…
Прихожим христолюбцам, кто нужду имеет, по рублю… И та раздача не из обительской казны, а от моего недостоинства… Раздавать будет мать Таифа… А ты, матушка Таифа, прими, кроме того, двести рублей
в раздачу по нашей святой обители.
Иду с нею. Мальчик бредит, мечется, дышит часто, но пульс хороший, и никакого вмешательства не требуется. Раздраженная сестра милосердия сидит
на стуле у окна. Я молча выхожу
в прихожую.
В первой комнате из
прихожей стояла толпа, человек даже до тридцати; из них наполовину торгующихся, а другие, по виду их, были или любопытные, или любители, или подосланные от Лебрехт; были и купцы, и жиды, зарившиеся
на золотые вещи, и несколько человек из одетых «чисто».
Но вот едва успели шестеро юнкеров завернуть к началу широкой лестницы, спускающейся
в прихожую, как увидели, что наперерез им, из бокового коридора, уже мчатся их соседи, юнкера второй роты, по училищному обиходу — «звери», или, иначе, «извозчики», прозванные так потому, что
в эту роту искони подбираются с начала службы юноши коренастого сложения, с явными признаками усов и бороды. А сзади уже подбежали и яростно напирают третья рота — «мазочки» и первая — «жеребцы».
На лестнице образовался кипучий затор.
Квартира Зарудина,
в которой он жил вместе с сыном, находилась
на втором этаже и состояла из шести комнат, не считая
прихожей; три из них, залу, кабинет и спальню, занимал старик, а остальные три сын, у которого была своя гостиная, кабинет и спальня.
Узналось все это после. А потом как-то мы ужинали у
В.М. Лаврова. Сергей Андреевич уезжал раньше других; мы вышли его проводить
в прихожую, подали ему шубу, его бобровая шапка лежала
на столе, а рядом с шапкой спал котенок.
Наняли комнату
в два окна
на Васильевском острове,
на углу 12-й линии и Среднего проспекта,
в двухэтажном флигельке
в глубине двора. Хозяйка — полная старуха с румяными, как крымские яблоки, щеками. И муж у нее — повар Андрей, маленький старичок с белыми усами. Он обычно сидел
в темной
прихожей и курил трубку, — курить
в комнате жена не позволяла.
Воротившись домой, пили чай.
В углу залы был большой круглый стол,
на нем лампа с очень большим абажуром, — тот уголок не раз был зарисован художниками. Перешли
в этот уголок. Софья Андреевна раскладывала пасьянс… Спутник наш, земец Г., сходил
в прихожую и преподнес Толстому полный комплект вышедших номеров журнала «Освобождение»,
в то время начавшего издаваться за границей под редакцией П. Б. Струве.
Я отпер дверь. Степан медленно шагнул
в прихожую, слабо пошатнувшись
на пороге.
Я собирался уезжать. Жил я совсем один
в небольшом глинобитном флигеле
в две комнаты, стоявшем
на отлете от главных строений. 1 октября был праздник покрова, — большой церковный праздник,
в который не работали. Уже с вечера накануне началось у рабочих пьянство. Утром я еще спал.
В дверь постучались. Я пошел отпереть.
В окно
прихожей увидел, что стучится Степан Бараненко. Он был без шапки, и лицо глядело странно.
Весь вечер и большую часть дня он ходил взад и вперед по комнате и пил беспрестанно воду, а поутру, придя
в училище, так посмотрел
на стоявшего
в прихожей сторожа, что у того колени задрожали и руки вытянулись по швам.
В ответ
на это письмо
в тот же вечер
в маленькой
прихожей раздался знакомый голос: «Дома барин?» Калинович даже вскочил от радости.
Недели через три после состояния приказа, вечером, Петр Михайлыч, к большому удовольствию капитана, читал историю двенадцатого года Данилевского […историю двенадцатого года Данилевского. — Имеется
в виду книга русского военного историка А.И.Михайловского-Данилевского (1790—1848) «Описание Отечественной войны
в 1812 году».], а Настенька сидела у окна и задумчиво глядела
на поляну, облитую бледным лунным светом.
В прихожую пришел Гаврилыч и начал что-то бунчать с сидевшей тут горничной.
Он, однакоже, жил не
на Васильевском острову, а
в двух шагах от того места, где умер,
в доме Клугена, под самою кровлею,
в пятом этаже,
в отдельной квартире, состоящей из одной маленькой
прихожей и одной большой, очень низкой комнаты с тремя щелями наподобие окон.
Время было уже позднее: двенадцатый час ночи. Обычные посетители коммунных вечеров, кажись, все налицо. Кому бы быть
в такую позднюю пору? Этот неожиданный и притом такой смелый, сильный звонок почти
на всех присутствующих произвел довольно странное впечатление: иных покоробило, иным как-то жутко стало, а у кой-кого и легкий морозец по спине побежал. Все как-то невольно переглянулись, но решительно ни единая душа не тронулась с места, чтобы идти
в прихожую и отворить там двери.
Подвиляньский не замедлил явиться и был принят
в скромной приемной комнате, потому что комфортабельный «лабораториум» предназначался у ксензда-пробоща только для самых коротких приятелей. Впрочем, и
на этот раз дверь
в прихожую была тщательно приперта самим хозяином.
Вот
на минуту растворилась дверь, и вышел из нее, вполне серьезный, полковник Пшецыньский, представительно бряцая шпорами и поддетою
на крючок саблей, причем кисточки его серебряных эполет болтались весьма эффектно. Он
на ходу ответил любезным склонением головы
на общий поклон чиновников и, с озабоченным видом, прошел
в прихожую, мимо майора, которого хотя и видел, но будто не заметил.
Пришли
в прихожую старого и давно уже нежилого господского дома. Там помещался другой жандарм, и тоже во всей своей амуниции. Хвалынцева пропустили
в залу, а солдат почтительно-осторожной, но неуклюже-косолапой походкой
на цыпочках пошел докладывать во внутренние покои.
— Ах, да!.. Чуть было не забыл! — остановил Кунцевич своего гостя, провожая его
в прихожую. — Если пан увидит завтра утром пани Констанцию, то пусть скажет, что я заеду к ним часов около трех; надо внушить ей, пускай-ко постарается хоть слегка завербовать
в стадо этого фон-Саксена… Он, слышно, податлив
на женские речи… Может, даст Бог, и из этого барона выйдет славный баран! — с обычным своим тихим и мягким смехом завершил Кунцевич,
в последний раз откланиваясь Пшецыньскому.
Служащие, кто повыше, оставляли
в прихожей свои визитные карточки, а кто пониже, тот расписывался
на особом листке, по которому Непомук потом определял степень благонамеренности и служебной доброкачественности славнобубенских чиновников.